Лорд Нефрит
Гений гнусных высказываний (с)
У императора Рэйдзэя от Тёси было трое сыновей — наследный принц Иясада (ставший впоследствии императором Сандзё), принц Тамэтака и принц Ацумити. Тёси умерла, когда мальчики были еще совсем маленькими, и о них заботился, с одной стороны, сам Канэиэ, который души не чаял во внуках («Говорят, дед (Канэиэ) любил сих трех принцев (Иясада, Тамэтака и Ацумити) больше всего на свете...», см. «Окагами — Великое Зерцало»/ Пер. с яп. Е. М.Дьяконовой. СПб.: Гиперион, 2000. С. 120), а с другой — вторая супруга императора Рэйдзэй, принцесса Сёси. По некоторым сведениям оба младших принца воспитывались после смерти матери в доме принцессы Сёси. Поскольку в те годы Идзуми Сикибу вместе с отцом и матерью тоже жила в доме Сёси, то она, вполне естественно, сблизилась с принцами.
Вероятно, Идзуми Сикибу вступила в любовную связь с принцем Тамэтака в 1000 году, вскоре после смерти принцессы Сёси (та скончалась в первый день двенадцатого месяца 999 года, переехав незадолго до смерти в усадьбу Митисада на Третьей линии. Сам Митисада в то время редко появлялся в Киото).
Принц навещал Идзуми Сикибу почти каждую ночь, не обращая внимания на свирепствующую в столице эпидемию и валявшиеся на дорогах трупы. В результате он сам заразился и в 1002 году в двадцатишестилетнем возрасте скончался. Его супруга после смерти мужа приняла постриг, но многие говорили (так во всяком случае расценивается ее поступок в «Повести о расцвете»), что она стала монахиней не столько из-за смерти Тамэтака, сколько из-за его связи с Идзуми Сикибу.
Об отношениях Идзуми Сикибу с принцем Тамэтака мало что известно, во всяком случае стихов, которые непосредственно были бы адресованы Тамэтака, чрезвычайно мало.
Похоже, что в результате связи с Тамэтака не только распался ее брак с Митисада, но и испортились отношения с отцом. Судя по всему, Идзуми Сикибу вынуждена была уехать из дома и поселиться отдельно от родителей и сестер (это произошло примерно в 1001 году). В прозаическом вступлении к одному из ее стихотворений этого времени говорится: «Разразившийся вдруг скандал вынудил меня покинуть привычное жилище, и это огорчило меня несказанно...»
Нетрудно себе представить, как возмущены были и Митисада и Масамунэ, узнав о том, что не прошло и года со дня смерти принца Тамэтака, а Идзуми Сикибу сблизилась с его младшим братом, принцем Ацумити.
В столице за принцем Ацумити закрепилась слава человека весьма легкомысленного, к тому же ему не очень везло с женами. Первой женой принца была третья дочь Фудзивара Мититака, судя по всему страдавшая душевным расстройством, а второй — дочь Фудзивара Наритоки (Нака-но кими), отношения с ко-торой у него были довольно прохладными. Связь принца с Идзуми Сикибу вызвала в столице большой шум, особенно возмутительным показалось всем решение принца поселить ее в своем доме, что привело к его разрыву с супругой. Вот как говорится об этом в «Великом Зерцале»: «А другая дочь (Наритоки) после смерти отца по своей воле всего года два-три пробыла старшей супругой четвертого сына монаха-императора Рэйдзэй, называемого принцем-наместником соти-но мия (Ацумити). Когда же принц обратил свои чувства на Идзуми Сикибу, разочарованная, вернулась в дом Коитидзё; и с тех пор, говорят, совершенно обеднела и живет в несказанно стесненных обстоятельствах» (с. 77).
Начало любви Идзуми Сикибу к принцу Ацумити, самой большой любви в ее жизни, подробно описывается в «Дневнике», поэтому этот период из ее жизни восстанавливается легче всего.

В 1003-1004 годы имя Идзуми Сикибу было у всех на устах, и не только из-за ее скандальных любовных
похождений, но и благодаря редкому поэтическому дару, который к тому времени выявился в полной мере
и заставил говорить о ней как об одной из лучших столичных поэтесс.
«Дневник Идзуми Сикибу» заканчивается переездом ее в дом принца Ацумити. О последующих пери-одах ее жизни сохранились весьма скудные сведения.
Известно, что весной 1004 года она вместе с принцем Ацумити любовалась цветами в саду Фудзивара Кинто, а в 1005 году все с тем же Ацумити и его братом экс-императором Кадзан была на празднике Камо. Вот что говорится об этом в «Великом Зерцале»:
«Когда принц-правитель соти-но мия (Ацумити), возвращаясь с праздника (в экипаже) вместе с госпожой Идзуми Сикибу, любовался (шествием), то всем СБОИМ видом вызывал интерес собравшихся. Он обрезал до половины бамбуковую штору над входом в экипаж и поднял штору со своей стороны, а с той стороны, где сидела Идзуми Сикибу, опустил ее, и длинное платье дамы выплеснулось наружу. К ее алого цвета раздвоенной юбке-хакама была приколота очень широкая красная бумажная лента, (означающая) "удаление от скверны". И так как лента свисала до самой земли, то люди не могли смотреть ни на что другое, кроме как на них» (с. 120).
Предполагается, что в том же 1005 году у Идзуми Сикибу родился от Ацумити сын, впоследствии принявший постриг и известный под монашеским именем Эйкаку.
Наверное, годы, проведенные с принцем Ацумити, были самыми счастливыми в жизни Идзуми Сикибу, не зря именно эти годы она решила запечатлеть в «Дневнике».
Однако в 1007 году в возрасте двадцати семи лет Ацумити неожиданно скончался. Его смерть была большим ударом для Идзуми Сикибу. Она посвятила памяти своего возлюбленного цикл из 122 стихотворений.
Вероятно, Идзуми Сикибу надеялась на то, что принц Ацумити станет наследным принцем. Такая возможность и в самом деле существовала. В годы правления императора Итидзё реальных претендентов на будущий престол, помимо наследного принца Иясада, было трое: принц Ацуясу, пятилетний сын императора Итидзё от Тэйси (сын Сёси, благодаря усилиям Митинага, действительно ставший впоследствии наследным принцем, родился только в 1008 году), малолетний принц Ацуакира, сын наследного принца Иясада, и принц Ацумити. Поскольку детская смертность была весьма высока в те годы, обстоятельства вполне могли сложиться так, что после восшествия на престол принца Иясада наследным принцем станет Ацумити, и Идзуми Сикибу не могла этого не понимать.
Потеряв принца Ацумити, Идзуми Сикибу долгое время пребывала в смятении, подумывала даже, не принять ли ей постриг. К слову сказать, она с раннего возраста была склонна к размышлениям на религиозные темы, об этом свидетельствуют многие ее стихи, в частности, первое стихотворение, принятое в императорскую антологию («Сюивакасю»), было основано на цитате из «Сутры лотоса», написала же она его скорее всего в те годы, когда жила в доме принцессы Сёси:
Из тьмы выходя,
В тьму погружаясь, блуждаю
Зыбкими тропами.
Освети же мне путь, далекая
Луна над горной вершиной.
Это стихотворение Идзуми Сикибу послала монаху Секу (910-1007), основателю храма секты Тэндай Энкёдзи в Харима на горе Сёсясан.
Возможно, узнав о бедственном положении, в котором оказалась Идзуми Сикибу после смерти принца Ацумити, Фудзивара Митинага предложил ей поступить в услужение к его дочери, супруге императора Итидзё, императрице Сёси (988-1074). Впрочем, не исключено, что им двигала не столько жалость к ней, сколько желание украсить свиту своей дочери новой знаменитостью, ведь он давно уже с присущей ему взыскательностью подбирал для Сёси достойное окружение: среди ее придворных дам были все самые блестящие женщины того времени — Мурасаки Сикибу, Акадзомэ Эмон, Исэ-таю, молено даже сказать, что в ее доме возникло нечто вроде литературного салона. А о поэтическом даре Идзуми Сикибу Митинага был довольно высокого мнения, хотя и позволял себе подшу-чивать над ее любовными похождениями. (Известно, к примеру, что однажды, поддразнивая ее, он написал на ее веере: «веер распутницы» — «укарэмэ но ооги».)
Вряд ли Идзуми Сикибу приняла предложение Митинага с легкостью, она издавна была связана с семейством экс-императора Рэйдзэй, и не скончайся в одночасье принцы Тамэтака и Ацумити, она и дальше бы продолжала пользоваться покровительством этого семейства, отношения которого с Митинага складывались не лучшим образом.
Но оказавшись одна, Идзуми Сикибу вынуждена была принять помощь Митинага, тем более что вокруг него группировались все самые талантливые люди столицы, а она, несомненно, принадлежала к их числу. Так или иначе, в десятом месяце 1008 года кончился ее траур по принцу Ацумити, а весной 1009 года во время праздника Камо (четвертый месяц) Идзуми Сикибу вместе с дочерью, Косикибу-но найси, поступила в услужение к императрице Сёси. Известны стихи, которыми они с императрицей обменялись при этом:
Я впервые посетила государыню Дзётомонъин (Сёси. — Т. С.-Д.) во время праздника, и вот что она написала на листке мальвы...
Когда бы к тебе
Нити дум моих не тянулись,
Никогда б не расцвел
Цветок встречи, и ты б навсегда
Осталась за вервью запрета.
Вот что я ответила:
Когда я жила
Далеко, за вервью запрета,
Уже и тогда
Нити моих желаний
Неизменно тянулись к тебе.
Во вступлении к одному из ее стихотворений рассказывается о том, как прошел первый день ее службы:
Когда я впервые явилась в покои Госуда-рыни, она велела выйти ко мне даме по прозванию Таю (поэтесса Исэ-но таю. — Т. С.-Д.), дочери верховного служителя Сукэтика, и мы беседовали с ней, потдм разошяисъ по своим покоям, и я отправила госпоже Таю такую песню:
Думы мои
Давно к тебе устремлялись,
И то, о чем я
Могла лишь мечтать, теперь,
Похоже, становится явью...

Ответ Исэ-таю:
Если бы я
К тебе не стремилась в думах,
Вряд ли и ты
Стала бы обо мне
Когда-нибудь помышлять...
Эти же два стихотворения есть и в «Собрании стихотворений Исэ-таю» с таким вступлением:
В тот вечер, когда Идзуми Сикибу впервые появилась в доме Государыни, та сказала мне: «Постарайся занять ее беседой ». Мы проговорили всю ночь до самого рассвета, рассказывая друг другу обо всем, что волновало наши сердца в прошедшие годы, а на следующее утро я получила от нее такую песню...